Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Category:

Татьяна ехала в карете с поднятым задом

Прошу прощения за столь дерзкое название, но увы! Так оно и было, только ехала Татьяна не в карете, а на поезде. А как же иначе - ведь ехали мы домой, в Россию, потому все шло, как обычно, кувырком.

Во-первых, соседка попалась нам , совсем не похожая на Свету, ехавшую когда-то к маме из Минска. О, эта, нынешняя, была из стали и сплавов, гордо возвышавшаяся над мелочью вроде нас, потому что она побывала в Австрии.

Это напомнило мне одну историю, бывшую с маленьким мальчиком в самолете. Ему было 5 лет, и летел он впервые, а потому был рад и горд и ходил по салону. Идет навстречу ему пилот. Ах,- говорит, - какой малыш! Ты что тут делаешь?
И наш малыш отвечает со знаньем дела - Я на самолете лечу!

Вот и наша тетя очень гордилась, что едет из заграницы, а мы тут кто? Так что не успели мы войти, как были облиты презрением и возмущением. Нам даже было заявлено, что она таких терпеть не может.

И сразу стало понятно, что эта дама и до поездки не отличалась кротким нравом и была последней могиканшей в своих краях, но долгое пребывание в чужих краях истомило ее кулак в бездействии, уж очень хотелось ей скандала, воплей, победы.Но...

Пушкин на это, как известно, ничего не сказал.

Во-вторых, Саше в этот раз досталась третья полка, под самым потолком. Куда он быстренько залез и уснул.Я тоже быстро уснула и спала так крепко, что каждый раз на границе (сколько же их !) подскакивала немыта-нечесана от грохочущей двери, резкого света и окриков - давай, дескать, докУмент!
Началось в колхозе утро. И куда девались все изысканные манеры? Впрочем, чьи? Их тут и не стояло.

Ладно, нам не привыкать.  Хамите, люди добрые, у нас непробиваемые лбы и поступь наша тверда. Хотя, это вы так думаете.

В конце концов я уселась на краюшке стульчика в купе и стала смотреть в окно. Была уже Польша. Я все ждала свои Катовицы. Да, вот они, но в этот раз город не показался мне таким уж красивым. Я даже не увидела тот костел, хоть все глаза проглядела. 

Зато я увидела электрички - было раннее утро. Боже мой! Электричка! Сколько мной изъезжено, сколько перехожено, и все по электричкам! Только наши-то попроще будут, не мне вам рассказывать. А тут...

Стеклянные стены-двери в купе, а там сиденья, мягкие да пушистые, по три на каждой стороне. И столик посередине. В общем, как в фильме Ежи Кавалеровича "Поезд" или "Загадочный пассажир" (кто не видел - очень рекомендую, лауреат!) .

И в этих вагонах, полупустых, по-утреннему тусклых, которые то стояли недолго перед нашим поездом, то уходили, набирая скорость, сидели ранние пташки - те, кто ехал на работу.

Это были братья наши, славяне, жители прекрасных Катовиц и его окрестностей. Среди них мне запомнилась одна  панна - нет на свете царицы краше польской девицы! Ей было лет 30 - прекрасный возраст, расцвет женственности и особой красоты, которая должна пугать умного мужчину, потому что он (умный) понимает, что такой женственности должно соответствовать особой мужественностью и может быть даже (чем черт не шутит, не будь я Шутило!) следует надеть на такую бабу золотой ошейник, как на Жар-птицу.

Именно золотой, иной и не удержит, как не убьет оборотня иная, чем серебряная, пуля. Впрочем, насколько я помню, моих мужчин моя 30-летняя красота не пугала, из чего можно сделать вывод,...который оставляю читателю. Ну правда, она не осталась и незамеченной - они как-то явно грустнели, вяли и жухли, поглядывали с укоризной. Что, в общем, тоже говорит пытливому уму кое о чем. Но я не об этом. Я о панне.

Она была стройной, даже худой, со стройными ногами, которые легко закинула одну на другую. Явно крашенные блондинистые волосы были распущены по плечам. На ней был светлый костюм - короткая, до колен узкая юбка и белый пиджак. Она что-то говорила спутнику, сидевшему напротив, наклоняясь вперед.

У нее было красивое усталое лицо. Но в 30 лет усталость придает лицу оттенок глубины и интригующего страдания, а вовсе не старит.

 Глядя на нее из окна своего темного вагона, я вдруг так пронзительно (И главное - ни с того, ни с сего) ,так ясно вспомнила свои 30 лет, что почувствовала себя этой женщиной. Свой ранний подъем каждое утро, и разглядывание себя в зеркале по утрам, и полочку с кремами в ванной, и одиночество, и надежды на лучшее, и своих детей, которым так не хватает внимания, и ощущуние себя молодой, полной сил и красоты, и чувство своей полноценности несмотря ни на что. 

А еще - чувство увядания. Когда до осени далеко, и внешне все прекрасно, и все еще в цвету, но сам ты ощущаешь где-то внутри легкость, связанную с ослаблением, с уходом сил - совсем чуть-чуть,но это ново и странно. И даже самая сильная женщина, самая могиканша в это время начинает понимать значение мужчины как опоры, как плеча. Наверное, это и есть расцвет женского начала.

Начала, связанного с концом. Все правильно, одно вырастает из другого.

Электричка уехала, а я, как видите, так и осталась там в Катовицах с разинутым ртом.

В вагоне в отдельном купе ехала молодая дама с котом. Коту носили питание из ресторана. Вернее, это была кошка. Пугливая, полная,поехавшая на муки. Хозяйка гордо рассказывала, что возит ее по Европам с собой всегда и даже кормит ее в ресторанах. Просто одинокий человек.

А в соседнем купе ехали...уж не знаю кто. Молодой человек с двумя девицами. Судя по их игриво-вольному обращению друг с другом, можно было их принять за влюбленных или молодоженов. Но кто на ком и кто за кем? К тому же в Бресте молодой жених (муж?) сходил на вокзал в туалет - в вагоне у нас био, поэтому некоторые важные дела не пройдут - в прямом смысле, отверстие с копеечную монету. Ну а ему приспичило, пошел человек. И на здоровье, как говорится.

Но не тут-то было! Вернувшись, он с таким смаком и так громко рассказывал про свое посещение двум милым дамам сердца, что слышал весь вагон. Это был не юмор - рассказ был полон драматизма - что-то там у него не срослось, пошло не так. Дамы слушали равнодушно. Я в легком шоке! Граждане-товарищи! Дамы- господа!Да как же так можно! Совсем у людей нет стыда!

В Бресте нас переставили на другие рельсы. Стояли мы долго, пока не стемнело. Страшно навязчивые бабульки предлагали поминутно то кефир, то яблоки. Если вспомнить про наш био туалет и его отверстие, то подобные предложения были смерти подобны. Мы вяло отмахивались.

Наконец поезд тронулся, и последнее, что врезалось в память, это вопль отчаяния одной бабульки, сказанный, правда, довольно тихо : Ну купите у меня хоть что-нибудь! Весь день сегодня ходила и опять ничего не продала!

Боги, боги! Как печальна вечерняя земля!  А я посмею добавить - как печальна родная земля! 
Subscribe

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments