December 18th, 2014

Конферанс обже директ

А Боже! Наш-то наш, ничего не понял. Заехала телега в болота-хмарь, вязкой тиной утянуло на дно лошадей, торчат только оглобли и задок телеги. А он, привстав, талдычит все то же: вперед, еду-еду, не свищу, а наеду - не спущу!

Мама дорогая! Божечки-Боже! Глянуть только на фигуру его пресс-секретаря: рожа лживая, наглая, одна нога уже в городе Париже, вторая еще тут, под столом топчется.

Вспоминается мне старый анекдот. Потерпел крушение лайнер в океане. Плывут неизвестно куда два спасшихся пассажира и один другому говорит:
-До земли километра два.
-Влево или вправо?
-Вниз.

Все, говорит, будет хорошо. Потерпите, братики. Скоро всего вдоволь будет. А сам войска вызвал, они уже на подходе к городу. Это слово в слово из "Истории одного города" М.Е.Салтыкова-Щедрина.

Смешно? Или плакать хочется? На-до-е-ла эта лютня.

Конферанс номер два

Закончили конференцию Под занавес господин 420 номер один повысил голос до гремяще-трибунального трибунного, возглашая о светлом будущем, чуть понижая при упоминании неких возможных ошибках, которые..кхе-кхе... чего уж там, может, возможно, вероятно, и были кое-где у нас порой.

Уклоняясь от прямого ответа на прямые вопросы, тем не менее удивил (но не очень), раскрыв тайну сердца своего.
-Я люблю. И любим.
И с Людимилой Александровной мы видимся. И дети - это святое.

То ли имиджмейкеры сказали, что надо потеплее струю в народ пустить, то ли решил, что пора, распирает, то ли почуял,что тайна сия уже и не нужна на фиг никому.
Не интересно. Догадки, сплетни, шепот, робкое дыханье и трели соловья, закрытие газет, заводов, пароходов, а в результате никому не нать ни ваше счастье, ни ваша красавица жОна, ни новые детки и малолетние внуки.

Обидно, не с кем радость разделить. Народ любящий и любимый, в сторону смотрит. Вот и доложил. Но ложка дорога к обеду. Обшарпанная новость уже не новость и радости никому не принесет.

Особенно на фоне того, чего навытворяли шаловливые мальчонки ручонки за последние годы со страной, бородатая новость о личном счастье дедушки, думающего, что он еще так молод, никому не нужна.

Тем более, что мы давно все знаем. И спрашивали его в этот раз совсем о другом.