Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Categories:

Валентина. Окончание

После универа Валя уехала к себе домой, к родителям, чтобы родить дочку и немного ее подрастить.

Когда она вернулась, то выглядела ослепительно. Я понимаю, что беременность, роды, бессонные ночи у колыбели, кормление - все это не способствует оттачиванию внешности в стиле Марлен Дитрих. Блестящая внешность после всех материнских испытаний дается огромным усилием воли и невероятными ограничениями вкупе с такими же бесчеловечными упражнениями.

А потом, после года домашних халатов, фартуков и слюнявчиков, после пятен от какашек и срыгивания, после заросших ногтей и головы - особенно славно смотрится и новая стрижка, и маникюр, и модный гардероб, даже если это всего одно платье долгожданного 44 размера.

Не знаю, какие были усилия и были ли они вообще, но молодая мама была потрясающе хороша. Это не только великолепная фигура, стрижка, платье, шейный платочек и новые стильные очки. Это еще и особая манера держаться, совершенно новая, мне незнакомая - я-то еще была холостой и абсолютно бездетной. Моя подруга изменилась, казалось, она из другого мира - утонченного и далекого, где живут именно что Марлен Дитрих и Лулу Кастелляр.

Тем приятней мне было услышать байку-быль, переданную мне нашей общей знакомой Анкой, у которой Валя была в гостях и, сетуя на невозможность со мной встретиться (мы все время разминовывались), сказала строго:
-Что с Татьяной? Где она? Она что - совсем что ли проституткой стала?!

Я с удовольствием и радостным ржанием опознала по этому высказыванию мою прежнюю подругу. Что поделаешь? Такие у нас были шуточки.

К слову сказать, а я весь этот год и далее шесть дней в неделю учила в школе своих пятиклашек, а в субботу вечером топала 5 км на станцию пригородной железной дороги, чтоб не зарасти мхом от ужаса и тоски в этом забытом Богом совхозе, откуда народ, особенно молодежь, вымывало Ниагарским водопадом. Весной и сенью я чавкала грязью, залепляя себе всю спину (ну не умею я ходить аккуратно, так пляшут ноги сами подо мной!), а зимой, закутавшись поверх шубы своим самовязаным французским шарфом, катилась необъятным шаром к станции электрички. А потом ехала полтора часа, радуясь свободе на два дня! Вот тебе и проститутка!

Прошло столько лет - подумать страшно! - а Валя осталась такой же, какой приехала в Академ после рождения дочки. Она так же стройна, молода и легка, так же любит танцевать, так же пластична: она обычно не голову поворачивала к собеседнику, а разворачивалась всем корпусом - движение абсолютно Валино, узнаваемое и очень танцевальное.
И она осталась такой же непонятной и странно-загадочной. Когда она звонит или мы встречаемся (а это очень редко), она искренне радуется, говорит охотно и откровенно. Но приехать в гости отказывается, уверяя, что она домоседка. Она читает мой ЖЖ, но редко отзывается. Правда, говорит, что ей нравится меня читать.

В этом есть что-то трудно определяемое. С одной стороны, такие авансы в виде неподдельной радости при встрече. А с другой, нежелание сближения и явственный знак - жила без тебя и дальше проживу. По мне так это взаимоисключающие вещи.

Видимо, есть что-то, что ведет ее по жизни, чему она верна, а остальное - в той или иной степени сопровождение и приложение. У каждого из нас свой жанр в душе имеется!

А теперь - главное. Однажды в моей жизни случилась беда. Я умирала. Произошло это очень неожиданно и быстро. Я лежала в больнице, в полусознании, в полубреду. Я падала в яму, а наверху была золотая осень, туман и дым от горевших в тот год торфяников. Мне надо было выбраться из ямы любой ценой. Я цеплялась за стихи, которые читала во весь голос (чуть шепотом, как оказалось), молитвы.
Ко мне пришла дочка, она принесла мне письмо. Письмо было от Вали.

Почему письмо? Мы никогда не писали друг другу писем. Почему сейчас? Никто не знал еще, что я в больнице.
Это письмо было о моих стихах. Я только что выпустила свой первый сборник. И хотя тираж разошелся так скоро и жадно, что пришлось допечатывать еще один, отзывов о стихах я не слышала, и мне казалось, что все мое творчество никому не нужно и напрасно.

Письмо было настолько теплым, искренним, там было такое восхищение, такое признание, такие нужные мне слова, что я даже не поверила в реальность происходящего. Я читала и перечитывала, и мне казалось, что это шутка или я в бреду лежу на дне той самой ямы.

Я до сих пор думаю, что это чудо. Что Господь послал мне исцеление через это искренне, потрясающе человечное письмо. Честное слово, ничего подобного в моей жизни не было. Никогда. И если на Страшном суде мне будет дозволено сказать слово в защиту моей давней подруги, то я просто предъявлю это письмо.Впрочем, я думаю, этого не понадобится - Господь и Сам знает.

Спешите делать добро! Это так просто и ясно. Но так редко. Можно не успеть - жизнь наша коротка и не в нашей власти.

Валя успела. В этом смысле - она удивительный и уникальный человек в моей жизни.
Subscribe

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments