Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Category:

Мальчики-гуманитары

Мужская секция - так называл наших мальчиков незабвенный Кирилл Алексеевич, наш преподаватель исторической грамматики, интереснейший и интеллигентнейший человек, доктор наук, профессор и прочая, и прочая.

Сам Кирюша, как мы его звали, был тоже очень колоритен и заслуживает отдельного воспоминания, но сегодня воздержусь. Скажу только, что, так как мальчиков на филологии училось мало, гораздо меньше, чем девочек, относился он к ним трепетно, бережно, внимательно. Можно сказать, любил и снисходил к их слабостям. Потому что мальчики в учебе чаще всего были слабее девочек. По крайней мере, в нашей группе было так.



Весь наш набор был 15 человек, это и группа, и курс. "Вы - штучный товар", - говорили нам преподаватели. К выпуску пришло 11 человек. Мальчиков в начале пути было четверо.
Но первый, городской красавчик Слава, вылетел так стремительно, что мы его быстро забыли. От счастья самостоятельной жизни в общаге Слава так воспарил, что, окунувшись по самое не могу в свободу, абсолютно забыл, зачем он пришел в универ. Он спал до послеобеда, потом носился по комнатам в поисках, чего бы покушать, стреляя то хлеб, то сигареты, потом всю ночь сидел у кого-нибудь в комнате в гостях.

Так получилось, что все трое наших ребят сдавали на вступительных экзаменах немецкий язык, как и я. К моменту этого экзамена, который, кстати, был непрофилирующим, нас, абитуры, осталось мало. Аудитория, где шел экзамен, была в конце широкого коридора, превращавшегося в этом месте в холл с огромным окном от пола до потолка. Вот возле этого окна и стояли наши мальчики, будущая мужская секция. Какие же они были разные! Нарочно не придумаешь!

Первый был совсем мальчик. Он поступал сразу после школы, которую окончил с золотой медалью, о чем я узнала позднее. Он был из алтайского села, молчаливый и замкнутый. Это Толик.

Второй - Виталий, или как мы его звали - Вика - казался совершенно бесцветным. Он уже учился в институте связи, но почему-то после академотпуска не вернулся туда, а пришел поступать в универ. Он казался старым, хотя был старше нас года на два. Может, из-за лысины и старомодного костюма не по размеру, болтавшегося на его худеньком теле.

Тритий был роскошный красавец! Сергей, Серёжа. Высокий брюнет с черными насмешливыми глазами, очень стройный, он отслужил в армии, на Черноморском флоте, а тогда это было три года. Потом оказался в Академгородке, работал шофером у нашего замдекана, женился и был уже отцом маленького сына. Жена его училась в нашем универе на факультете естественных наук. Кажется, она была биологом.

Нас, немцев, было мало, жалкая горстка по сравнению с толпой, сдающей английский язык в аудитории чуть дальше. Там стоял гвалт, народ толпился, волновался, а когда вынесли очередные зачетные листочки с оценками, Люба даже упала в обморок. Впрочем, зная Любу, девицу очень хитренькую и артистически-демонстративную, могу поручиться, что этот обморок был притворным, хотя вызвал изрядный переполох. Люба - это тоже особая история.

У нас все было чинно, благородно. Никто никуда не падал. Сережа был из семьи немцев, но принципиально язык не знал и не хотел учить. Насмешливо улыбаясь, он говорил:
-Зачем мне этот нелепый немецкий, на котором говорили при царе Горохе!

А школьный курс современного немецкого он подзабыл. Но экзамен принимал тот самый замдекана, у которого Сергей был шофером. К тому же Сергей имел льготы при поступлении как отслуживший в армии. Он шел вне конкурса. Достаточно было сдать на удовлетворительно.

Из всех мальчиков лучше всех учился Вика. Он все всегда знал. Все немцы попали во французскую группу. Вика всегда был готов к занятиям, но произношением себя он не обременял, поэтому его французский напоминал французский язык Антуана из фильма "Бег".
Как говорила наша отличница Женя:
-А Вика говорит "Жо!"

Как ни странно, но Вика, знавший все и даже больше, на экзаменах получал четверки. "Не умеет себя подать!" - говорила про него моя подруга Наташа. Он был мягкий, с тихим голосом, как-то мямлил неэмоционально. Вообще, был незаметным.
В нем не было напора, честолюбия, тщеславия. Не было цели кому-то что-то доказать.

Зато этого было в избытке у Толика. В своей деревне на Алтае он привык был первым. Но в универе быстро обнаружилось, что есть гораздо более способные, памятливые, яркие, знающие. Конечно, закончившие спецшколу в Академгородке или редкую по тем временам гимназию в Новосибирске (мы говорили - в городе) учились легче, чем те, у кого школа не могла дать такую хорошую базу.

Кроме того, Толик единственный мальчик, который воспринимался нами как лицо мужского пола. Вика был бесполым в своем старомодном костюме, старообразный и лысый, он всегда после занятий уезжал домой в город, к маме, хотя ему выделили место в общежитии. Сережа был хорош, но тоже стар и неинтересен, а главное - женат.
И хотя мальчики-филологи не воспринимаются девочками как женихи (мы могли при них обсуждать тонкости макияжа, обольщения, в исключительных случаях даже подтянуть чулочки, - ой, простите, я не заметила, что вы тут!), Толик все же возрастом и внешним видом претендовал на уважение мужского достоинства.

Но это и было его ахиллесовой пятой. Поскольку некий посыл считывался, мы не могли на него не ответить. Как же весело мы топтались на бледных попытках нашего одногруппника оставаться мужчиной! В его сторону летели остроумные замечания и намеки, фразы и целые монологи. Бедный Толик краснел и бледнел. К несчастью, он был молчуном и не всегда мог ответить быстро и остроумно.
Но дух человеческий непобедим, а упорство всегда вознаграждаемо. Толик пережил в универе, на гумфаке (так сказать, не отходя от кассы) несколько романов. Он был влюблен, что неудивительно - живой же он человек! Но и в него были влюблены. Признаюсь, даже я отдала своим влюбчивым сердцем дань его повзрослевшему облику, когда он, в черном свитере, глядя на мир из-под сумрачно сдвинутых бровей, с усами, напоминал мне молодого Горького.

Сережа учился абы как. Он был книголюбом, много читал, выезжал на экзаменах по литературе. Но ведь наш факультет назывался "языкознание", и на вступлении нам сказали, что литература тут не главное. Главное - языки. Как он сдавал латынь, греческий, чешский, старославянский - уму непостижимо. Я не знаю. Видимо, он призводил очень солидное впечатление, как однажды это было на первом курсе на латыни.

Нам задали стихотворение о любви - Вивамус, меа Лесбия! Аткве амемус! Сережу попросили прочитать. Он сделал это с выражением, чем покорил преподавателя.
-А теперь переведите!
Сережа - молчок. Стоит высокий, красивый, с тем же непроницаемым и гордым выражением лица и всей фигуры - и молчок!
Преподаватель был поражен:
-Вот это да! Никогда не видел, чтоб так читали, не понимая ни слова!

С французским была вообще беда. Для меня секрет, что и как он сдавал, из него слова выжать было нельзя. А Сергей только посмеивался.

А вот Толик злился. У него тоже французский никак не шел. Но он говорил с презрением:
-Можно подумать, я себе на хлеб не заработаю без этого языка!
Толик мечтал стать писателем, знатоком человеческих душ. Как его земляк Шукшин.

На занятиях мальчики сидели своей дружной стайкой в углу маленьких аудиторий. Когда затихали споры и раздоры по какому-нибудь вопросу на семинаре, любящий мальчиков Кирюша говорил с юмором:
-А что скажет мужская секция?

Как правило, мужская секция помалкивала. Жили они в одной комнате, мы ходили друг к другу в гости, пили чай, иногда вино. Мы были родными.

Вика после универа работал в издательстве. Как и в универе, он не смог себя преподнести, поэтому был даже не редактором, а только корректором. Он всю жизнь прожил с мамой. Так и не завел свою семью.

Толик работал в газете, служил в армии, потом редактором в разных издательствах. Он не стал писателем, и на мои слова: "Толик, напиши книгу!" неожиданно ответил с обреченностью :" А о чем писать?"
Выходит, ему не о чем писать? А ведь когда-то он основал рукописный журнал на нашем факультете и был его активным автором.
Толик женат, его жена совсем не имеет отношения к филологии, к универу, мы ее не знаем. Он женился как-то быстро, неожиданно на пятом курсе, в конце учебы. У него есть дети.

А Сережа пропал. Он уехал в Семипалатинск с семьей по распределению жены. Знаем, что вскорости развелся, а потом его след теряется. Я думаю, что он живет в Германии. Много туда немцев уехало в перестройку.
Мисюсь Сережа, где ты?

Subscribe

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…

  • Августовская ночь

    Спокойной ночи!

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…

  • Августовская ночь

    Спокойной ночи!