Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Categories:

Папа Рижский

Михаил Иосифович Рижский, наш замечательный преподаватель латинского языка. Как и еще о многих наших преподавателях, в Википедии есть о нем статья.
Он был ученый, историк, знаток Библии, занимался археологией, был участником Великой Отечественной войны. Он прожил долгую жизнь, оставаясь совершенно юным по мировосприятию.
Кроме всего прочего в Википедии о нем сказано:

Помимо преподавания и исследовательской работы, Рижский стал зачинателем студенческих традиций на факультете, в частности, исполнения студенческого гимна Gaudeamus и вручения грамот на латинском языке на церемонии посвящения первокурсников.

У меня до сих пор хранится эта грамота, так же, как и у моей дочки, учившейся в НГУ спустя много лет.

К сожалению, у нас он преподавал немного и недолго, а больше читал у историков. Они его очень любили, почитали и звали папой Рижским.



На первом курсе мы еще мало что соображали и не могли вполне оценить таланты нашего преподавателя. Просто еще не огляделись и не с кем было сравнивать - опыта мало. Но, вспоминая теперь его лекции и семинары, понимаю, как он был влюблен в этот мертвый, но такой гармоничный язык - латынь.
Он приходил всегда в хорошем настроении, улыбался, верил в нас - уж конечно мы оценим язык Овидия и Катулла. Мы учили басни и стихи, распевали гимн студентов Гаудеамус, а грамматика заучивалась с помощью смешных мнемонических правил и таблиц, придуманных нашим преподом. До сих пор помню - эх, бабы, эх, нет мужикам веры! - на падежные окончания существительных.

Осенью ему исполнилось 60 лет. Мы решили поздравить юбиляра. Я и Люба пришли к Свете домой, развернули ватман, Света нарисовала букет, что-то академическое, типа шапочки с кисточками, и мы, кряхтя и потея, листая взад и вперед латинский словарик, составили на латыни поздравление. Самое простое, конечно: поздравляем, желаем.

Утром перед занятием в присутствии всей группы вручили ему свиток, а он так растрогался, что покраснели и заморгал, сгоняя выступившие слезы. Мы даже немного растерялись.

А потом, на следующем занятии, он высказал благодарность еще раз, видимо, подробно ознакомившись с нашим посланием дома, и сообщил с улыбкой:
-В общем и целом, я понял, что вы мне хотели сказать!

Ничего себе! А я-то думала, что перевод наш был отличным. Конечно же, нет. Не могло быть и речи о хорошем переводе, ведь мы только месяц как начали занятия по латыни.

Этот язык показался мне легким, понятным, красивым. Алфавит был знаком, много корней и слов было и в русском языке. Мы заучивали пословицы и крылатые слова, лингвистические термины - все это потом очень пригодилось мне в школе.
Я любила давать детям перевод с латыни (хоть они ее и не знали). Но ведь так интересно покрутить, повертеть слово, догадаться о его значении, вытащив на свет что-то знакомое или спрятанное, но понятное.
Например, совсем простое. Переведите фразу. Repeticia est mater studiorum. Думаю, у вас легко получится.

Мы сдали ему зачет, и больше он у нас ничего не вел. Но часто видели его в коридорах университета, неизменно элегантного, дружелюбного, с седой головой.

...Бывают странные сближенья. Так случилось, что универ стал для меня самым счастливым временем. Я была в окружении людей, у которых есть чему поучиться. В окружении много читающих, умных, среди интеллектуальных бесед и понимания с полуслова. Может, поэтому я стала собирать всех одногруппников у себя каждый год в мае. Может поэтому приходила к универу в трудные или переломные моменты в своей жизни и слышала там ответ на свои вопросы.

Наверное, поэтому же я оказалась рядом, слишком близко к папе Рижскому в дни его ухода из жизни. А ведь ничто и не предвещало.
Мне было уже много лет, у меня были дети, заботы, работа. Я не знала и не следила за судьбами наших преподавателей. Моя подруга, работавшая в реанимации в очень хорошей клинике, сказала, зайдя ко мне:
-Знаешь такого - Рижского? Он у нас лежит. Профессор из университета.

А спустя некоторое время она принесла мне книгу, которую он читал в реанимации. Это был большой том к юбилею НГУ. Рижский умер, а книг осталась в отделении. Им она была не нужна, да и не положено там хранить такие вещи.

Книгу издали второпях, с небрежением к корректуре, поэтому вся она пестрела его пометами. Где-то нет пробела, где-то строчную букву надо заменить, где-то поправить инициалы. Это меня очень удивило - человек 89 лет лежит в реанимации и правит огромную книгу. Вот это работоспособность, вот это уважение к печатному слову, вот это жизнелюбие!

Я взяла книгу, а из нее выпали бумажки - записки, написанные его рукой. Я узнала его почерк - мелкий и очень внятный. Там было то, о чем он думал в последние дни. Это поразительно! Он вспомнил Беранже и своей рукой написал знаменитое:
Господа! Если к правде святой
Мир дорогу найти не умеет,
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!

Михаил Иосифович! Склоняю голову и преклоняю колени перед вашей потрясающей личностью!

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments