Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Categories:

За подснежниками

Сегодня в канун Нового года я хочу пойти за подснежниками. Нет у меня злой мачехи, и некому послать меня в темный зимний лес. Нет уже и родной матушки, некому выслушать меня, некому и пожалеть.

А посему отправлюсь я за подснежниками - экое чудо! - сама, по своей воле. Цветы всегда хороши, очень они мне любы.
А уж зимой - как напоминание о лете, о весне, о будущем, о тепле, - цены им нет. Именно зимой отчетливо понимаешь красоту и невероятность цветка. Он тут излишество, роскошь, напоминание человеку о гармонии и неизбывности, непобедимости жизни.

У каждого человека бывают темные, непроглядные дни неудач. Зимние ранние сумерки и долгая нескончаемая ночь. Иногда этой суровой зимой, оставшись в лесу без надежды выбраться к теплу, мы видим огонек костра, где 12 месяцев сделают для тебя невероятное. То, во что не веришь, чего не ждешь.
И ты не только отогреешься, дождешься утра, но и вернешься домой с корзиной подснежников, которые еще долго будут напоминать тебе о чуде.



Оглядываясь назад, я вижу много замечательных людей, которые были рядом со мной - это и друзья, и учителя, и просто знакомые. Мои влюбленности - сколько их было! Но все свои темные ночи и непроглядную тьму я переживала сама. Никто не стал тем чудом, который поддержал бы меня и исцелил. Я не могла и не хотела делить свою ношу с кем-либо. Еще и потому, что не было среди моего окружения тех всемогущих 12 месяцев.

И все же корзина с подснежниками у меня была. Было это давно, а я почему-то захотела вспомнить эту историю.

Было это после школы. Я и две мои подруги-одноклассницы поехала поступать в Москву. Как быстро закружил этот огромный город! Мы поступали в разные вузы, жили в разных местах, как-то быстро потерялись.

Началась впервые самостоятельная жизнь, когда ты едешь на консультацию, сидишь над учебниками, живешь в общежитии МГУ, где в полночь гасят свет, предупреждая за 15 минут до этого минутным отключением электричества.
На наши вопросы комендант сказала, что так поступают тут всегда, только в сессию не выключают свет для студентов.

Как быстро я освоилась в метро, удивив одну пожилую москвичку, чей совет, как добраться от Чертаново до Пушкинской я поправила, указав более краткий путь. На уличных лотках продавали модные польские духи "Быть может", а в театральном магазине на Горького я купила себе перламутровые лаки и помаду. Я купила вставила себе в кудрявую гриву модную в то лето гребенку, какие носили наши деревенские бабушки.

Я усвоила манеру москвичей ходить очень быстро, почти бегом, открыла для себя пельменную в Столешниковом переулке, где с удивлением обнаружила, что пельмени - это не первое блюдо, как ели у нас дома, а второе - их подавали без бульона. Более того, пельмени там были самые экзотические, например, жареные и залитые яйцом.

Здесь я впервые попробовала майонез и мягкий плавленный сыр "Лето" с травами. А утром в буфете нашего общежития на первом этаже заказывала на завтрак кофе, хлеб и бутерброд с колбасой - тоже диво! Мы с новыми знакомыми, такими же приехавшими абитуриентками ходили в небольшое летнее кафе недалеко от китайского посольства, где ели мороженое, продававшееся в алюминиевых вазочках - три белых шарика.

Но главное - это новые знакомств, новые люди. В комнате со мной жила Улдуз из Баку, Наташа из Петропавлоаска-Камчатского и Ирина с Донбасса.
Наташа была самая красивая - блондинка, с чуть вьющимися волосами ниже пояса, тоненькая, стройная, немного закрытая, себе на уме.
Ирина была тоже очень хорошенькая. Она была попроще, коммуникабельная, веселая.
Улдуз была самая серьезная из нас и часто вечером оставалась в общаге, когда мы ездили в центр посмотреть салют или погулять.

Наташа привлекала молодых людей - на улице ее окликали, делали комплименты, предлагали познакомиться. К нам в комнату приходил Виталий, тоже абитуриент, поэт и бард. Он влюбленно смотрел на Наташу и пел ей песни.

Познакомились мы с Аней, она была армянка из Еревана. И еще приходил к нам в комнату один парень, ее соплеменник, Гагик.
Очень красивый, высокий, хорошо одетый. Он был чуть старше нас, поступал на французскую филологию - он обожал Францию и французский язык.
С ним у меня связана одна необычная история.

Ухаживая за Наташей, он часто сидел у нас подолгу, они шептались, сидя на ее кровати. Однажды дело шло к полуночи, а Гагик и не собирался уходить. Он все ближе придвигался к Наташе, а она ничуть не сопротивлялась. Меня это пугало, напрягало. Я уже не могла спокойно читать учебник истории, а только и думала, когда же он уйдет.
Ира и Улдуз сидели за своими книжками и молчали.
Вдруг погас свет - ежевечернее предупреждение, значит, через 15 минут полночь и электричество вырубят до утра. Свет включили, и я увидела, что это предупреждение нисколько не вспугнуло парочку - они уже прилегали на кровати.

Хоть я и не знала, как себя вести, но громко и ясно сказала:
-Гагик! Тебе пора домой! Ты что не видишь, что уже поздно? Что за неуважение? Тут и другие люди есть - нам надо ложиться спать. И вообще - я сюда не женихаться приехала, а поступать!

Про "женихаться" мне потом Ирина со смехом повторила - я этого не помню, потому что говорила в волнении и на нервах.

Сказала и села на кровать - а она стояла у дверей, и Гагику, чтобы уйти, надо было пройти мимо меня. Честно говоря, я не представляла, какова будет его реакция, и боялась, что он может мне что-нибудь сказать или даже ударить. Виду я не подавала, но внутри была готова к отпору.

Гагик молча встал, медленно пошел к выходу, проходя мимо меня, он как бы шутя хотел меня погладить по голове, как маленькую, но я расценила этот жест как попытку стукнуть меня про лбу, и резко отстранила его руку. Он усмехнулся и вышел.
Мы в молчании легли спать. Я была рада, что все так обошлось. Но думала и о том, каково могло быть продолжение.

Продолжение было самым неожиданным. Назавтра, когда вся наша компания была в сборе, чтобы идти завтракать, в комнату зашел Гагик и громко объявил всем:
-Таня - моя сестра! Если кто посмеет ее обидеть - будет иметь дело со мной!

Понятное дело, что никто меня и не думал обижать, но это его заявление дало мне карт бланш на всяческие шуточки в его адрес, чем я с удовольствием пользовалась впредь.

Мы все были полны надежд, мы все старались и учили, но понемногу наши ряды стали редеть. Не смогли сдать экзамен Наташа, Виталий. Общежитие пустело. Наташа уехала, а влюбленный Виталий шатался по общежитию с гитарой и некстати пел свои печальные песни.
Были последние дни августа, у всех уже кончались деньги, и я уже не покупала в буфете бутерброды с колбасой и забыла дорогу в кафе-мороженое. Мы с грустью прощались с уезжавшими - а их с каждым днем становилось все больше.
Уже понятно было, что не набирают баллов Улдуз, Ирина. У Гагика оставалась призрачная надежда, так же, как и у меня - надо было сдать два экзамена на 5. Но кто даст гарантию?

В опустевшем общежитии наступали те самые сумерки, о которых я не знала до этого и которые оставляли ощущение непоправимой потери и пустоты.
Накануне экзамена по немецкому я разбила зеркало. Маленькое зеркальце, брошенное мной на кровать, упало на край одеяла и медленно сползло на пол. Экзамен я сдала на 2. С тех пор я верю в эту примету.

До свиданья, Москва! Мой первый счастливый сладкий и горький глоток свободы, самостоятельной жизни. Мои первые радости и поражения.
Какой ужас возвращаться в мой несчастливый, недобрый город, где меня никто не ждет, не любит, где пусто без моих дорогих подруг, одна из которых поступила в Ленинграде, а другая, не поступив, уехала к тетке в Красноярск.
Какая долгая, беспросветная зимняя ночь ждет меня там, в этом городишке, без тепла, участия, без света и просвета.
Завыла, замела страшная метель, и нет мне спасения!

Меня поехали провожать на вокзал всей компанией. Поезд уходил после полуночи. Я гнала их всех в метро, боясь, что они опоздают, а они все стояли на перроне, смеялись и подбадривали меня. В дорогу - четверо суток - я купила батон за 12 копеек. Больше денег у меня не было. Аня сунула мне круглый железный рубль - а я знала, что у них у всех деньги на исходе, что этот рубль - последний.

Гагик куда-то исчез, а потом примчался к вагону и сунул мне огромный букет цветов! Это было слишком. На что же они завтра купят хлеба? Это был самый щедрый подарок в моей жизни - я и тогда уже это понимала.

А когда поезд тронулся, они запели:
-До свиданья, Таня,
А может быть, прощай!

Я закрыла лицо букетом и рыдала, потому что совершенно невыносимо было их последнее тепло и дружеское участие перед тем, что ждало меня впереди.
Я не потратила Анин рубль. Я хранила его как талисман много лет. Пока я не стала спокойной и счастливой. Я сохранила и букет. Он засох и стоял у меня дома на подоконнике целый год, пока я не уехала из дома. Уже навсегда.

Это и были мои подснежники той долгой нечеловеческой зимы.

Subscribe

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…