Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Categories:

Клавдичка

Моя дорогая, милая, самая хорошая! Какое счастье, что Господь послал тебя мне и ты прошла рядом со мной долгие годы. До самой твоей смерти.



Как же всё начиналось?
Я приехала с маленьким сыном от родителей в тихую деревушку недалеко от Академа, где снимали неблагоустроенное жилье многие аспиранты и молодые ученые в ожидании своей квартиры.

Дом, где мы поселились, стоял в самой гуще соснового бора, в комнате постоянно было темно, как в берлоге. Общаться было не с кем, и я гуляла с коляской вдоль Бердского шоссе, тогда совершенно пустынного и тихого.

Мой муж, понимая, как я скучаю одна, подбадривал меня тем, что недалеко, на другой улице, снимают частный дом его однокурсник с женой и двумя детьми.
Ну и что? Зачем они мне? Какой-то однокурсник с какой-то женой! Я женщина умственно умная, о чем я буду говорить с неведомой мне женой, да еще и не нашей, не универовской? Мне таких не надобно. Настрой у меня был боевой не самый радужный.
Каких таких друзей мой предложить мне мой муж, у которого отродясь друзей не бывало?

Весной они пришли к нам в гости. Я смотрела настороженно. Клава тоже.
Сережа радостно болтал со своим приятелем, а его жена успокаивала разревевшегося сына. Он никак не мог перестать плакать, а девочка постарше (так мне показалось) жалась к матери и дичилась.
Моему сыну было около года, а её дети были лет 3-х - 4-х. К тому же я с ужасом заметила, что мальчик был с синдромом Дауна. Так мы познакомились.

А потом стали ходить друг к другу в гости. А потом подружились. И стали как родные. Клава заменила мне целый мир - с ней было просто, радостно, спокойно. Она все понимала, а главное (о неистребимый эгоизм!) она меня любила.
А когда человек любим, то он спокоен, счастлив, он проявляет лучшее в себе и любит в ответ весь мир.
Ее любовь давала мне огромные силы - не только жить, но и оставаться собой. Я устала держать для этого оборону, потому что окружали меня идиоты какие-то рожи, крайне недалекие, но чрезвычайно любопытные, высовывающиеся из каких-то пыльных щелей и углов при малейшем моем появлении и движении.

Клава с мужем снимали целый дом, на высоком месте, светлый и теплый. И каждый день, закончив дома дела, мы с сыном шли на прогулку не вдоль унылого шоссе, а с к Клаве в гости, где проводили остаток дня.
У них был чудесный двор с качелями, парковой скамейкой, с отличным песком в песочнице - его специально привез еще один однокурсник Сергея и Коли - он работал в то время на стройке прорабом и послал целый грузовик крупного и чистого песка своим голодающим товарищам в дикий край.
Работал он после универа на стройке, чтобы получить побыстрее квартиру, так же, как и Коля, Клавин муж, пошел в постовые милиционеры. Ради квартиры, которую там обещали скоро.
Скажу сразу, что никому ничего не дали, а просто надули, как тот цыган тую кобылу, и пришлось нашим мальчикам переквалифицироваться снова в управдомы физиков.

У Клавы дома было удивительно чисто, прибрано, уютно. Дети всегда в белоснежных футболочках, сама она в невероятно красивых ярких домашних платьях - узких в талии, широких в подоле, с оборками и цветами.
Шила она сама, быстро и искусно, и себе, и дочке, комбинируя из разных маленьких лоскутков и остатков отрезов наряды. Ванька отнимал много времени - он был старший, ходил увальнем, постоянно падал, почти не плакал - был очень терпеливым.

Он мало и невнятно говорил, скорее мычал, плевался за столом, если еда ему не нравилась, мог убежать за оградку и уйти по улице. Однажды она вымыла своих детей, нарядила во все белоснежное, как всегда, и помчалась быстро в баню, чтобы помыться самой. Когда она вышла, Ванюшка встретил ее радостным смехом, но Клаве было совсем не смешно - он придумал кататься на пузе с горки золы, насыпанной в огороде. Вся его чистота и белоснежность были погребены под слоем черной земли и сажи.
Клава никогда не ругалась, не злилась, не огорчалась. Она всегда смеялась, во всем находила солнечную веселую сторону.
Может быть, это оттого, что уже плакать было совершенно ни к чему. Как в той притче про дань: пока люди плачут, с них есть, что взять. А когда смеются - брать у них нечего, им уже нечего терять.

Девочка Настя была младше брата на год. Клава говорила, что очень хотела, чтобы у нее был и нормальный, здоровый ребенок. Хотя, конечно, когда ходила беременной с коляской, в которой видел Ваня, наслушалась всяческих реплик по поводу, что де рожают идиоты одних идиотов.
Ванька пошел поздно, она долго носила его на руках, что, конечно, сказалось на ее женском здоровье. Настя была обычно, нормальной девочкой, любимицей папы.

Клава еще и работала. Рано утром на первом автобусе она уезжала в студгородок, где мыла общежития. К 9 утра она была уже дома, и ее муж мог ехать на службу.
А Клава заступала на материнскую вахту. Без выходных, отпусков и больничных. Ну, сами знаете.

Ее родина была на Урале, в Шадринске, где она закончила школу и не поступила в пединститут на иностранные языки. Работала на швейной фабрике, а потом поехала в Н-ск поступать в универ. Здесь она познакомилась со своим будущим мужем, они поженились и у них родился Ваня.
То, что у мальчика синдром Дауна, узнали только после родов. Клаве предлагали оставить ребенка, отказаться от него. Она не согласилась. И никогда не жалела об этом.

Но учиться уж ей больше не пришлось. Ванька забирал все время, все силы и ресурсы. А Клава была с ним безотлучно. Она ездила с ним в гости, на медкомиссии, получала справки, мыла его, подтирала попу, а когда он вырос - брила ему бороду и усы. Ванька вырос огромный, но очень аккуратный в движениях, пластичный. Он много танцевал дома под пластинки, двигался легко и очень осторожно.
Моя мама, пораженная подвигом подруги, говорила:
-Клаве умирать нельзя! Ей не на кого сына оставить. Только после него.

Но вышло иначе. Клава умерла, а Ваня жив.

Я звала мою подругу Клавдичкой. Вслед за мной ее так называли и мои дети - тетя Клавдичка. Я ее очень любила и ни за что бы с ней рассталась. Я не только преклонялась перед ее материнским подвигом, перед ее силой долга и любви, перед ее неутомимой верой в жизнь, но и радовалась многим ее человеческим качествам, которые так совпадали с моими и моим представлением о том, что хорошо, что плохо.

Она была сильной и отвечала за свои поступки сама. Никогда не ныла, не считала, что кто-то ей что-то должен. Они с Колей были удивительная пара - просто лебединая. Она любила только его, свою первую любовь. И он относился к ней так же. Он так и не женился после ее смерти, а ведь прошло уже 20 лет.
Клавдичка была простой и честной, в ней не было ни капли самолюбования или какой-то неправды. Все ей было интересно, и она меня всегда удивляла, потому что находила радость в самом малом.
Весна пришла! Как хорошо! Холодно? Тоже отлично! Жара, лето - лучше не бывает.

Их семья жила очень бедно, как и моя. Мы переживали вместе ужасные 90-е годы. В то время мы жили в разных концах города, но она часто приезжала ко мне, а я, известная домоседка, если и ездила куда, то только к ней.

И всегда у нее было уютно, красиво, вкусно - жареная картошка, чай с хлебом - особенная еда, приправленная старой дружбой, когда понимаешь другого с полувзгляда.

Разве знаешь, когда все закончится? Разве думаешь, когда тебе всего тридцать с небольшим про плохое?

Клавдичка тяжело заболела. Она лежала в больнице, выходила, потом опять попадала туда. Потом она долго-долго была здорова. Но эта болезнь так просто не отвяжется, не уйдет.

...Тогда была лютая зима. Весь день шел снег. Январь. Она уехала из города, а домой не пришла. Мы искали ее, а нашел ее чужой человек, тракторист, пахавший весной опытное поле на ВАСХНИЛе. Она сидела под деревом, прислонившись к стволу, сидела уже 3 месяца.

Я принесла ей на могилу желтые хризантемы - она их любила больше всего.

Я выплакала свое горе, свою потерю в том числе и в стихах. Из цикла "Моему погибшему другу".

- Тепло ли, девица, тепло ли, красная?
-Погода, батюшка, у нас ненастная.
Нет детям хлебушка, нет милым солнышка,
И вся в снегу лежит моя сторонушка.

- Тепло ли, девица, тепло ли, красная?
- Судьба, мой батюшка, моя несчастная.
Нет слова доброго, нет доброй долюшки,
Метель, метель метет во чистом полюшке.

- Моя красавица, то песня старая!
Усни-приляг на снег, моя усталая!
Какие песни я спою прекрасные...
Тепло ли, девица, тепло ли, красная?

- Тепло, мой дедушка, тепло, старинушка.
Уснет в снегу со мной моя кручинушка.
Я снов таких вовек не видывала...
... Метель плясала вкруг, снежком закидывала.


Subscribe

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…