Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Categories:

Толерантность=равнодушие (?)

Все хорошо в меру. А вот как ее найти, эту меру? Как оставить человеку его личное и посконное исконное, где он сам решает и несет ответственность? Как, не затронув его границы, не хапая и не лапая самую маковку и больные точки, не вмешиваться туда, куда Макар телят не гонял твоя голова не лезет?

Как понять, что другой человек сморкается не так, как ты, по словам любимого мною Базарова? Зачем мы приписываем другому наши представления о правильном и прекрасном?

Затем, что не видим никого, кроме себя. Считаем себя вершиной творения, наши мысли - самыми умными, чувства - самыми глубокими, а опыт - самым верным.
А уж страдания-то - они самые невозможные, самые тяжелые. Ну правильно - разве ж у тебя так болит, как у меня?!

Эгоизм вкупе с неуважением человека, прежде всего с неуважением самого себя - вот тебе и сплетни, и непрошеные советы вплоть до мордобития пошто он волосы носит длинные, как женщина?
Но, как известно, палка о двух концах и бьет больно, а медаль имеет две стороны. И эти стороны как два полюса: чрезмерное смешение своих и чужих границ на второй чаше весов имеет полное равнодушие к ближнему.

Полюсы разные, а глобус один. В связи с этим вспоминается мне одна страшная история.



В далекие годы младости моея снимали мы жилье в частном секторе, в деревне недалеко от Академгородка. Живописное место в дремучем лесу с небольшой речушкой, протекающей между двух улиц, старое кладбище, где лежали ушедшие в мир иной представили двух фамилий, испокон века населявшие эту деревню - Монтекки и Капулетти Гусельниковы и Поповы. Улиц всего было 6, один магазин продуктов и почта.
Жили здесь своим укладом: рано выходили замуж, как правило, сразу после школы, рано рожали детей, лет в 16, много пили и дрались, пробивая друг другу головы, женщины работали в Академе в столовых посудомойщицами, мужчины - шоферили.
Все друг про друга все знали. Кто с кем, где, когда, зачем, по какой пьяни.

И хотя под боком был миллионный город с обилием театров, вузов, музеев и выставок, а еще ближе - пешком дойдешь! - Академгородок, интеллектуальная столица Сибири, - жизнь здесь, как на глубине океана, была недвижима сотни лет.
Все так же выходили девушки Поповы замуж за парней Гусельниковых, и наоборот, здесь не читали книг, никуда не ездили, ничему не учились.

И вот сон разума породил чудовищ. Жила в этой деревне Татьяна. Молодая, но была ли она хороша собой, не знаю, видеть ее я не сподобилась.
Когда-то она жила с матерью, потом мать умерла. Домик их стоял на крайней к лесу улице. Аккуратный, милый и уютный. Я там бывала - в то время его снимали мои друзья.

Татьяна без матери как с цепи сорвалась. Говорили, что мать накопила ей приданое, а дочка быстренько его пропила. Дом невелик, а стоять не велит - частный дом требует внимания. Там подмазать, тут прибить. Но Татьяна носилась по свету за веселой жизнью.

Дом стал разваливаться, хотя снаружи все еще был славным. В щели дул ветер, печка требовала чистки и ремонта. Когда семья моих приятелей жила в том доме, то приходилось покупать дорогой уголь то ведром, то мешком, потому что хозяйка осенью не запаслась топливом - а его обычно покупали недорого в сезон 3-тонными машинами.

Татьяна взяла с них плату за три месяца вперед и пропала. А семья съехала оттуда через три недели, потому что жить там было невозможно. Деньги она, конечно, не вернула.
Татьяну обсуждала со смаком вся деревня. Про нее рассказывали, как гуляет она напропалую с солдатиками, как распродала она по дешевке весь накопленный матерью сундук с добром. Все-то они знали! А вот вмешаться, когда край был, не могли и не захотели.
А история страшная. И даже не в Татьяне тут дело - маргиналов в этом месте было достаточно. Жители-то каковы!

...Дело в том, что от гулянок у Татьяны было двое детей. Мальчики, малыши, одному 3 года, другому 1,5.
Однажды зимой - а морозы стояли тогда сильные, неделями было под 30 градусов - она, протопив печку (заботливая!), умчалась на поиски приключений, оставив детей одних дома. И отсутствовала около недели.

Дом остыл, даже вода в ведре замерзла, дети плакали, кричали. Дом Татьяны стоял на высоком месте, на улице среди других домов. Соседи слышали плач малышей, видели, что никто не приходит к дому. И ходили мимо, осуждающе поджав губки и покачивая головой. Вот, дескать, какая беспутная эта Кармен Татьяна!

Не знаю, что и кого таки сподвигло сбить замок и войти в дом. Детей забрали в детдом. Старшему мальчику ампутировали пальчики на ноге - он их отморозил. В остальном - Бог уберег.

...в Татьяна потом еще рожала, только оставляла в роддоме, может, надоумил кто, добрый человек.
Деревня эту историю долго мусолила, очень осуждали нерадивую мамашу. Вот такая толерантность в действии!

Subscribe

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…