Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Categories:

Философическое отступление

Я заметила, что самые невероятные люди – это старики. Мужчины у нас не доживают до седых волос, умирают около 60-ти лет. Я это давно заметила, гуляя по кладбищам.

Я люблю гулять по кладбищам. Там, как известно, все спокойненько, от общественности вдалеке, и ни врагов, ни друзей не видать, все культурненько, все пристойненько – исключительная благодать! Вот это по мне!
А те мужчины, что доживают до старости – лучше бы они этого не делали. С ними происходит такая метаморфоза, что только плюнуть слюной руками развести.



Замечали ли вы, как злобно неповоротливы старики в переполненном общественном транспорте? Его не сдвинешь, не сожмешь, не обойдешь. Он стоит каменным истуканом, неподвижным и недвижимым, как шкаф, как рояль!

Любую бабульку, даже очень в теле, можно ужать, она мягкая, как тесто, да она и сама норовит как-то подвинуться, утесниться, давая проход и выход. Старики не только тупеем не кивнут, они еще злобно оттолкнут, вытолкнут, но с места не сойдут.
Отчего это происходит?

Как ни странно, виноват климакс. Все талдычат про женщин в климаксе – и такие они, и сякие, и неадекватные, и злые. Но женщина остается женщиной. Она такая же, как создал ее Творец. Она всегда мать, она бабушка.
Природная функция остается с ней навсегда. Может быть, она стала раздражительной, уставшей, больной, но она все равно женщина.

А вот старики теряют свою половую идентичность. Они – никто. Они не соображают, что такое женщина, что такое мужчина. Они не понимают ни своего места в мире, ни разницы в возрасте и запросто могут злобно гнать как ребенка, так и молодую его мать.

С потерей репродуктивной функции они теряют и свое человеческое начало, свое достоинство (во всех смыслах – недаром этот эвфемизм обозначает не только душевое качество, но и некий телесный орган).

Когда-то, еще в юности, в универе, меня спросил один замечательно талантливый поэт:
– Как ты думаешь, что больше: женщина – женщина или мужчина – мужчина?
– Конечно, женщина – женщина!
В женщине так много женского начала, оно так неразрывно слито с ней, что даже уменьшение или исчезновение гормонов, обуславливающих телесную женственность, не мешают ей оставаться собой до смерти.

Я всегда говорила, что женщине легче спастись – Бог любит женщину! Он дает ей легкий, природный путь к совершенству, к святости. Недаром тема материнской любви так велика в искусстве. Идут века, а Мадонны все являются миру в самых разных ипостасях.
Материнство самой своей природой настраивает на жертвенность, дает любовь ко всему живому.

Девочек надо баловать – придет время, и она научится терпению, прощению без насилия над собой. Она, любившая поспать, станет вскакивать сто раз за ночь к своему дитяти, она, "у батюшки которой и пшеничные булочки не едятся", оставит сыну или дочке лучший кусок, она, щеголиха и модница, забудет про наряды:
У меня была юбчонка,
Как ее я берегла!
Как ребенок народился -
На пеленки порвала!

А вот мужчине, чтобы реализоваться, нужен социум, нужны дела, свершения. Ему надо найти свое место в жизни, и не всем и всегда это удается.

Как сказал однажды мой ученик, когда мы обсуждали Базарова:
-Любовь, любовь! У мужика дело должно быть!

Вот это правильный ответ! Между прочим, вот такие разные пути в самореализации и дают нам тот самый трагизм в любви, то глубинное взаимонепонимание женщин и мужчин. Об этом лучше всех Бунин сказал в своих "Темных аллеях". Но это уже немного о другом.

Моя подруга, теперь очень знаменитый ученый-психолог, у которой титулы, монографии, учебники, а тогда только начинающий аспирант, говорила мне:
– Работаю в нервном санатории. В основном – мужики после 40-ка лет.
– Почему? А где же женщины?
– Сорок лет – время уезжать с ярмарки. Подводить итоги. И часто их нет. А уж если сравнить с тем, что мечталось в 20 лет, то совсем плохо. Вот и неврозы. А женщина если она к 40-ка годам родила хотя бы одного ребенка, она чувствует, что жизнь прожита не зря.

Наверное, есть исключения, но я говорю о своем опыте, и в целом он таков.
Мужчина становится мужчиной совсем не так, как происходит становление женщины. У них разные пути и разные задачи.

Те из мужчин, кто этого не понял, обречены на безумие в старости. Дряхлость, непонимание, озлобленность – все эти награды соберет неразумная старость мужиков.
Им все мерещится, блезится, что они еще ого-го! Хотя это вовсе не так и поезд их давно ушел с той станции, где они мнят себя важными персонами.
Фонари погасли, все ушли по домам, и всем все видно и ясно. Равнодушные мертвые старики, давно сыгравшие свою роль на этом перроне, с нелепым выражением лица, совершенно некстати, ни с того ни с сего шлепают собеседниц по окорокам или - что вообще запредельно тупо - хватают их за грудь.
При этом они мнут ее, как маммолог в поисках уплотнений, забыв, видимо, зачем и как они это делали в юности.
Лица их остаются бесстрастными, тусклые подслеповатые глаза смотрят в небо с полным отсутствующим выражением. Просто по привычке.

Какие-то старые обрывки воспоминаний подсказывают им эти телодвижения из того времени, когда за ними стояли и смысл, и чувства. Кажется, так надо с бабами-то обращаться?

Вспоминается мне наш любимый, бедный кот-котище, проживший долгую беспорочную жизнь в квартире на пятом этаже. Напомню, что тогда, в далекие времена, мы котов не кастрировали, мы и не слыхивали о таком вандализме.
Он стал уже стар, когда на площадке появилась приблудная милая кошечка.
Наш кот весь день сидел под дверью в прихожей и тихо рычал на явившуюся даму с той стороны двери.
Однажды мы не доглядели, открыли входную дверь, забыв убрать кота в комнату. И он набросился со всей удалью и злобой на врага, да так, что покатились они клубком вниз по лестнице до четвертого этажа.
Мы с криком бросились вдогонку, разнять их было невозможно руками - ибо они, "сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух друзей, упали разом", как сказал поэт.
Мама сумела выхватить нашего дурака половичком и унести его, плюющегося и дрожащего от праведного гнева, в квартиру. Кошечки и след простыл.
Наш кот был красавец, сибирской породы, пух его роскошной купеческой шубы еще долго летал по подъезду.
А моя мама с усмешкой приговаривала:
-Какой дурак! С ума спятил - на кошку набросился! Дурак ты дурачина!

Впрочем, я отвлеклась. Хотела объяснить, каков был тот старик из Каргата. Вот таков он и был. Злобный дурак.
С хозяйкой я не спорила, что могла, то делала, и все же наступил момент, когда она мне указала на дверь.

Весь вечер я ходила вдоль улиц, заходя в каждый дом и спрашивая, не пустят ли квартирантку. Все было тщетно. Попадались какие-то пьяницы, а чаще – неприятно любопытствующие и недобрые расплывшиеся рожи лица.

Пришлось опять уйти в гостиницу. Уходя, я забрала не все вещи, а лишь часть. А когда пришла за оставшимися, то моя бывшая хозяйка сменила замок. Мне пришлось идти с вопросами и поклонами к ее родителям, а те только посмеивались и возмущенно шипели. Вот такие чудесные жители города Глупова Каргата.

Видимо, дама решила, что я буду ходить к ней каждый день и эдак все ее богачество повытаскаю. В гостиницу. И заведу там на зависть ей свое хозяйство.



Продолжение будет в понедельник. Следите за рекламой.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments