Татьяна Ивановна (frese) wrote,
Татьяна Ивановна
frese

Categories:

Такие разные классы!

Сколько их было – самых разных и неповторимых классов!
Помню, был класс, где было всего шесть девочек, а остальные – парни, все как на подбор красавцы!
Их классная руководительница была в контрах с прежним учителем русского и литературы. Бывший военный, плохо владеющий языком, ненавидящий мальчишек. Он их со свету сживал. Они его презирали.
Как было приятно вести у них уроки, несмотря на некоторые проблемы с дисциплиной – все-таки парни!
Кручусь перед зеркалом, собираясь в школу. Говорю, обращаясь к дочке, деловито примеряя то бусы, то шарфик:
– Ну что ты будешь делать с этим 11-ым «Г»! Они кокетничают со мной.
Моя строгая дочь отрезает:
– Мама! Ты сама с ними кокетничаешь!
Я притихла. Подумала секунду, вздохнула:
– Это правда. Кокетничаю…
Я себя в этом классе чувствую женщиной. И это приятно.
Они мне заявляют, что им интересно все, что я рассказываю. Спрашивают меня о моем здоровье, хвалят мои духи и шарфики. Разве не дивно!
Все они пишут по воскресеньям сочинения на 8 листах, я всю неделю проверяю по частям. Щедро ставлю пятерки! Стараются!



Другой класс настроен к литературе критически. Что не скажу – все недоверчивые взгляды.
Читаем Бунина «Господин из Сан Франциско». Заранее предупреждаю – моего мнения тут нет, я его не объявляю по принципу: меня не спрашивают, я не сплясываю.
Читаем только текст, только высказывание писателя. Только то, что он говорит – важно. Если не согласен – спорь! Доказывай! Но спорь с Буниным. А для этого и до этого надо понять, что говорит этот самый Бунин.
И вот начало. Приходим к выводу, что автор осуждает героя. У него даже имени нет. В это момент один молодой человек качает отрицательно головой.
– Что? Ты не согласен?
– Нет.
– Почему?
Молчит. Вижу, что хочет сказать, но молчит из вежливости. Подбадриваю:
– Ну, говори, имеешь право!
Решается:
– Вы так говорите, потому что…
Опять замолчал.
– Ну, ну, что же? Почему я так говорю? Завидую?
– Да…
Смеюсь глуповатым смехом.
– Даю прямой ответ – ать-два! Я не завидую. Это раз! Мы говорим не обо мне, а о Бунине. Это два. Ему-то зачем завидовать – дворянину, получившему Пушкинскую и Нобелевскую премии! Чему завидовать – путешествию на богатом корабле? Нет, рассказ не об этом.

В другой раз на Маяковского напали – где же тут рифма, Татьяна Ивановна? Нескладно и неладно! Читает ученик наизусть «Прощание» – «В авто, последний франк разменяв…», доходит до слов:

Подступай к глазам разлуки жижа,
Сердце мне сентиментальностью расквась!
Я хотел бы жить и умереть в Париже,
Если б не было такой земли – Москва!

и, не меняя темпа и выражения, быстро тараторит, прямо кричит:
– Ну не складно же!
Разбередила я их. Но и они меня. Сержусь уже – что за темнота! Прерываю урок по Маяковскому, строго командую:
– Открыли тетради! Пишем тему! Русская рифма!
Что за напасти – у меня целая авторская программа «Стихосложение», а тут такой конфуз. Непорядок!

Не хотят учить дополнительно стихи по выбору. Я уже и убеждала – и речь развиваем, и приятно жить в культурном контексте, и девушке на свидании прочтешь когда-нибудь. Удивишь и порадуешь.

А им только смех. Смотрят на меня как на несмышленыша – ничего-то Татьяна Ивановна в жизни не понимает, не знает.
Однако наступает день, и ко мне подходит один из сопротивляющихся. Мнется, а потом решается спросить:
– А какие литературные премии есть?

Вижу, начал что-то писать. В стол пока. Но с надеждой на будущую премию.
Делаю вид, что не понимаю подоплеку вопроса, серьезно рассказываю про премии, что знаю. Доволен. Отходит.

Веду только старшие классы, каждый год выпускаю, каждый выпускной год пишу с ними два сочинения. Одно в сентябре – воспоминание «Мой первый школьный день». Где пошел в школу, как собирался, о чем мечтал, чего боялся. Первая учительница, товарищи – все, что помнишь.

Второе – в мае. Фантастическое, прогноз на будущее – «Однажды, 10 лет спустя». Каким ты видишь себя после школы, через 10 лет, где ты, кто ты, кто твои товарищи.

Обещаю, что за эти два сочинения поставлю только «отлично» в журнал. Оценку за первое сочинение – по русскому, за второе – по литературе.
Пишут разное, часто забавное, иногда недоброе по отношению к какому-нибудь обидчику в классе.
А вот в этом классе мне написали про меня.
« Я вижу вас, Татьяна Ивановна, на берегу моря. У вас там маленький дом, и вы каждый день гуляете по набережной».
Вот такой они меня вдруг увидели! Пролезла я им в сердце, хоть и спорили мы часто!

И еще одна история, связанная с этим классом. Летом заболел мой младший сын, и мы пошли к врачу. Поликлиника пуста, врач смотрит в карточку, слушает, пишет рецепт. И вдруг видит фамилию сына. Она прямо подскакивает:
– Вы учительница? Я по фамилии узнала. У моего сына ведете литературу?
Она называет фамилию ученика из этого класса.
Я подтверждаю.
– Ой, я так хотела с вами встретиться! Вы знаете, как вы повлияли на моего сына! Он просто другой стал! Серьезный, читает, рассуждает. Это все из-за вас! Он очень изменился! Давайте я вашего мальчика еще раз посмотрю, послушаю. Хотя я хорошо его посмотрела, но еще раз!

Я вышла от нее приятно удивленная. Вот как бывает, а мы и не знаем. Не всегда видны результаты наших усилий. А мой младший сын, бывший свидетелем этому разговору, смотрел на меня с гордостью и уважением - ну и мама! Во даёт!

А иной раз – прямо сразу и видны. Да еще как! Пишем мы диктант, повторяем деепричастие в этом же 11-ом классе. Я читаю отрывок из Горького, где на кухне в отсутствии деда собиралась вся семья, и пели, и плясали, особенно бабушка и Цыганок. При каждой фразе в классе какое-то веселье, хохотки в кулачки. Да что такое?!

Ответствуют (снисходительно – не знает жизни Татьяна Ивановна, ох, не знает!):
– Татьяна Ивановна! Да разве так отдыхают? Разве так веселятся? Это же наркоманы какие-то!
Что? Да как вы смеете?! Ладно, всё! Замолкли и пишем. На деепричастия смотрите, знатоки вы мои наркоманов!
Хихикают до конца урока. Дома, проверяя работы, теперь уже я загоготала в голос! Вот это да!
У Горького в тексте было: «… бабушка плыла по полу бесшумно, как по воздуху, разводя руками, подняв БРОВИ, глядя куда-то вдаль темными глазами».

У моих хохотунов стало: «…бабушка плыла по полу бесшумно, как по воздуху, разводя руками, подняв НОГИ, глядя куда-то вдаль темными глазами».
Я чуть не лопнула со смеху!
Дочка прокомментировала:
– Мама! Ну чего же ты хочешь? Тебе же сказали, что это наркоманы! Вот и плыла по кухне, подняв ноги и разводя руками!

Как же я радостно хихикала, когда в полном скорбного молчания классе на другой день раздавала работы с комментариями. В общем, смеялись мы взаимно, только не одновременно.
Был у меня еще один памятный класс. Мальчишек большинство, все трудные. Классная сказала:
– Ты там поосторожнее. У этого отец сидит за убийство, у этого – за грабеж. Многие наркоманят потихоньку. В общем – сиди тихо!

В 10 классе говорим про Катерину из «Грозы». Я ее очень люблю.
Вещаю: детство – у маменьки жила, словно птичка пела! Вот и просить было Бога не о чем – все у нее было. И в церкви ангелов под куполом видела.
Все это проговариваю. Слушают внимательно. Один спрашивает про церковь и ангелов:
– У нее что, глюки были?
Редко что может меня вывести из себя. Но Катерину я в обиду не дам! Я разворачиваюсь всем туловищем к вопрошающему и не успеваю открыть рот для отповеди, как он, видя мой грозный лик, ретируется и, понижая голос, робко добавляет к своему вопросу огрызок реплики:
–… Или такая верующая была?
Я успокоилась, киваю:
– Да, такая верующая была.

С Базаровым я их тоже развернула. Хотели было легкомысленно представить его безнравственным пожирателем женщин (реплики с места с употреблением разговорно-сниженной лексики), быстро умолкли под моим грозным окриком:
– Чиво?!
Предупредила, что если услышу сказанное даже тихим шепотом браное непечатное слово, по простому мат, то сразу ставлю «2» за год по русскому языку.
Пойдете в вечернюю школу, будете пересдавать весь объем материала по русскому другому учителю. Меня с места не сдвинет даже бульдозер министр образования. Точка!
Сидели как паиньки. И даже вникали. И даже что-то полюбили.

Так, в 11-ом классе им неожиданно понравилась «Олеся» Куприна. Что ни сочинение – обязательно к этой повести свернут. Я ее почти целиком в классе прочитала. Знала, что сами читать не будут.
Я еще им «Гранатовый браслет» так же прочитала с небольшими купюрами – не успеть за урок. Но они почему-то упорно к «Олесе» возвращались.

Я вообще в любом классе много читала. Пьесы – все по ролям.
Особенно понравилась в этом классе пьеса Горького «На дне». Смеялись и печалились вместе с героями. Тема в то время близкая к жизни была – бедность, бесправие, безработица, криминал. Это было в 1990-е годы.

На курсах повышения квалификации учителя удивленно спрашивали – как вы так много с детьми читаете? Имелось в виду, что они дома читают, а мы потом обсуждаем. Как, мол, вам это удается? Как так получается, что они у вас читают?
А я отвечала – так и удается – просто читаю им вслух или они мне и всем остальным. В классе. На уроке.
Конечно, «Войну и мир» не прочитаешь в классе. Но отрывки, чтобы завлечь, привлечь, заинтересовать, читать можно и нужно. Чтоб стиль автора прочувствовали, чтоб узнаваем стал Толстой хоть чуть-чуть.

А после романа учим наизусть стихотворение Марины Цветаевой «Генералам 1812 года», и как радостно потом слышать:
– А я вчера по телевизору показывали фильм « О бедном гусаре замолвите слово», и там песня была на стихи Цветаевой. А мы знаем эти слова!

Вот это и есть тот цемент, который скрепляет нацию. Общая культурная платформа, общая территория искусства и литературы.



Продолжение следует.
Subscribe

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments

  • Педагогический просчет

    Дом моей бабушки фасадом выходил на главную улицу. А боковой стороной - на проезд, ведущий к мосту через речку, протекающую за огородом. Когда-то…

  • Ведомо ли вам...

    Вот опять выборы приближаются. Сколько уж было разоблачений, сколько видео-невидео про нечестных учительниц, что вбросы делают, а потом, ночью, еще и…

  • A bout de souffle

    Наши 60-е годы... Лучшие годы 20 века. Выросло поколение, родившееся в страшные сороковые, выросло, чтобы жить и дышать полной грудью. Новая мода…